Мелкая сеялка для должников. Дискуссия об онлайн-кредитовании

Цифровизация, объявленная президентом стратегической задачей номер один на ближайшее будущее, уже давно стала реальностью жизни рядового гражданина Казахстана. Возможности использования интернета не только для того, чтобы пообщаться в соцсетях, но и чисто в утилитарных целях, как то: оплатить коммунальные платежи, записать ребенка в очередь в детский сад или получить любую справку через портал электронного правительства несколько лет назад расширились за счет еще одной услуги — занять денег до зарплаты.

Первый онлайн-кредит был выдан в 2014 году. К концу года количество займов составило 9,1 тыс., а их общая сумма превысила 300 млн тенге. По мере роста числа онлайн-кредиторов — а на сегодня их 16, 15 из которых объединены в Казахстанской ассоциации «Финтех», — росло как количество запросов на займы, так и объем кредитования. По данным Первого кредитного бюро, в 2017 году онлайн-компаниями было выдано 944 тыс. кредитов, объем которых составил 39,8 млрд тенге. Оба показателя за четыре года увеличились более чем в сто раз (график 1), хотя динамика по мере насыщения рынка, конечно, замедляется.

Если сравнить темпы прироста банковского кредитования населения на потребительские цели и онлайн-кредитов, то мы увидим, что в прошлом году портфель «потребов» увеличился на 16% после стагнации 2016 года, онлайн-кредитование прибавило почти 350% (график 2). Такой интенсивный рост не мог не привлечь внимание к рынку. Казалось бы, свою позицию в данном случае должен был обозначить финансовый регулятор — Национальный банк, но инициативу проявили депутаты.

Ростовщиков — к ответу

Дал ход дискуссии об онлайн-кредитовании и компаниях-кредиторах сенатор Сергей Ершов. В конце января он обратился с депутатским запросом к Генеральному прокурору РК о необходимости проверки онлайн-компаний, выдающих кредиты по интернету. При этом он сослался на представителей Ассоциации финансистов Казахстана (АФК), которые якобы обратились в сенат с просьбой решить вопрос законодательного регулирования деятельности онлайн-компаний.

«В последнее время казахстанское общество столкнулось с таким явлением, как онлайн-займы, предоставляемые небольшими компаниями населению (под ставку вознаграждения — Ред.) от 700 до 1000 процентов годовых», — отметил сенатор.

Кроме завышения стоимости кредита г-н Ершов обвинил онлайн-компании в том, что «идентификация клиента осуществляется поверхностно, кредит может получить любой гражданин, в каком бы состоянии он ни находился — в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, или под принуждением». По его словам, кредиторы к тому же собирают данные о кредитных картах, защитных кодах кредиток, а также кредитные истории граждан «без их письменного согласия и подписания со стороны граждан каких-либо разрешительных документов о сборе о них информации», что является нарушением пункта 1 статьи 25 закона РК «О кредитных бюро и формировании кредитных историй в РК».

Уже на следующий день после выступления сенатора АФК опровергла факт обращения в парламент с инициативой проверки компаний, выдающих кредиты по интернету, и подчеркнула, что не выступает против онлайн-кредитования.

Тему подхватили пользователи социальных сетей. Известный экономист, директор центра прикладных исследований «Талап» Рахим Ошакбаевсравнил онлайн-займы со ссудами, которые давали в 1990‑х годах в криминальных кругах. «Такие займы в силу доступности могут брать либо некредитоспособные люди, которые находятся в безвыходной ситуации, либо абсолютно финансово безграмотные. И тем, и другим давать кредиты под такие кабальные проценты просто неэтично, если не незаконно. И такие неадекватные займы, по моему мнению, только усугубляют критичность финансового положения этих несчастных заемщиков, зачастую еще больше загоняя их в долги», — выразил он свое мнение, опубликовав пост в Фейсбук.

НБК обозначил все потенциальные риски клиентов, получающих «быстрые» кредиты, по сути те же самые, которые перечислил сенатор Сергей Ершов

На прошлой неделе он вновь высказался на эту тему на своей страничке и предложил внести дополнения в Гражданский кодекс: признать основанием для недействительности сделок займа превышение годовой эффективной ставки вознаграждения (ГЭСВ) по любым выплатам по займу, включая проценты и комиссии, более чем пятикратного размера базовой ставки Нацбанка (то есть около 50%). Кроме того, по его мнению, необходимо ускорить принятие закона о банкротстве физических лиц — после признания человека банкротом все его имущественные обязательства прекращаются.

 09-01-gr1.png

С предлагаемым г-ном Ошакбаевым дополнением в ГК, скорее всего, не согласятся банки второго уровня (БВУ), ведь утвержденный регулятором предельный размер ГЭСВ составляет 56%. Если же ее значение привязать к БС, то с ее снижением будет сокращаться и маржа банка. С другой стороны, есть в этом предложении резон: в таком случае ГЭСВ будет коррелировать с инфляцией. Сегодня значение базовой ставки влияет на стоимость денег, в том числе фондирования БВУ: вознаграждение по депозитам снижается, даже остро нуждающиеся во вкладах населения банки не предлагают 14% годовых и больше, как это было год-два назад. Так что было бы справедливо удешевлять и кредиты.

Нацбанк предупреждает

Кто еще не комментировал ситуацию, так это Национальный банк. Молчание НБК можно понять: компании, оказывающие услуги онлайн-кредитования, не являются объектом регулирования. Но время от времени НБК высказывается и по поводу нерегулируемых рынков, например, по криптовалютам. Не раз глава Нацбанка Данияр Акишев предупреждал о высоких рисках инвестиций в крипту. Правда, предупреждения падают на неблагодатную почву: пикирующие котировки биткоина доказывают проницательность г-на Акишева, но не отрезвляют тех, кто хочет заработать сразу и много, пусть даже виртуальных денег.

 09-01-gr2.png

НБК в свое время проявлял интерес и к онлайн-кредитованию. Осенью 2014 года на сайте финрегулятора была опубликована «Памятка для заемщиков по онлайн-кредитам». Еще четыре года назад НБК обозначил все потенциальные риски клиентов, получающих «быстрые» кредиты, по сути те же самые, которые перечислил сенатор Сергей Ершов. В частности, НБК проинформировал заемщиков о высоких ставках вознаграждения — от 700 до 900% годовых, о том, что инструменты защиты банковского клиента — установление предельной эффективной ставки и суммы неустойки, требования к содержанию договора не распространяются на онлайн-заемщиков; договор займа не является банковским договором, вследствие чего банковский омбудсмен не рассматривает жалобы клиентов.

В 2010 году, еще до появления первых онлайн-кредиторов, депутаты критиковали микрокредитные организации (МКО). Мажилисмен Аманжан Жамалов обратился в Национальный банк, АФН (сейчас комитет Нацбанка) и Министерство экономики с просьбой пересмотреть действующую программу развития микрокредитования. Его возмущали не только сумма микрокредитов в стране, которая в разы превышала стандартные 10 тыс. долларов, как это принято в других странах, но и высокие — до 60% годовых — кредитные ставки. Григорий Марченко, возглавлявший НБК в то время, предложил принять закон о ростовщичестве, имея в виду деятельность МКО, которая не регулировалась Нацбанком. Он заявил, что теневая банковская система, нерегулируемая и с завышенными ставками, стране не нужна. Борьба с ростовщичеством даже попала в концепцию развития финсектора в посткризисный период.

Нормативный правовой документ о ростовщичестве так и не появился, но в декабре 2012 года вступил в действие закон «О микрофинансовых организациях». В соответствии с ним ранее действовавшие МКО должны были до 1 января 2016 года либо преобразоваться в микрофинансовые организации (МФО) и согласно требованиям закона пройти учетную регистрацию в НБК, либо изменить наименование и прекратить заниматься микрокредитованием, либо закрыться. Процесс учетной регистрации начался даже раньше: впервые список МФО с финансовыми показателями был опубликован на сайте НБК в 2014 году, а к сроку, установленному законом, в реестре Нацбанка числилась уже 71 МФО, по итогам III квартала прошлого года их количество выросло до 146.

Регулирование сектора не поставило заслоны злоупотреблениям МФО. Информацию о нарушениях различных финансовых организаций НБК публикует постоянно на своем сайте в разделе «Защита прав потребителей финуслуг». За 2017 год МФО нарушали многие законодательные нормы, в том числе и размер предельной ГЭСВ, и предельную сумму микрокредита, которая установлена на уровне МРПх8000, и взимали неположенные комиссии и платежи. Регулирование — не панацея от нарушений, но оно хотя бы позволяет их выявлять, пресекать и наказывать нарушителей.

Хотят в песочницу

Онлайн-кредиторы, похоже, сегодня проходят тот же путь, что в свое время микрокредитные организации. Григорий Марченко, высказываясь о МКО, заметил, что государство отказывалось от регулирования сектора, в их деятельность не вмешивались ни Нацбанк, ни АФН. Регуляторы таким образом пытались дать время, чтобы МКО встали на ноги. Но некоторые компании, подчеркнул он, пользовались отсутствием регулирования, и поэтому весь сектор ждет чистка. Казахстанская ассоциация «Финтех» (КазФинтех) также ждет чистки рынка онлайн-кредитования (см. «Честные деньги»).

«В 2017 году АФК и Казахстанская ассоциация “Финтех” инициировали диалог с Национальным банком по вопросам регулирования рынка онлайн-кредитования. То есть участники рынка сами выступают за дальнейшее развитие отрасли, в том числе с целью защиты прав потребителей от недобросовестных игроков», — говорит генеральный директор MoneyMan. kz Андрей Игнатенко. В настоящее время деятельность компаний регулируется Гражданским кодексом.

Всего 12% населения получает пенсии и льготы; рынок труда не растет; реальные доходы падают — такова питательная среда для роста спроса на кредиты

В качестве первого шага на пути к регулированию онлайн-компаний ассоциация предлагает регулятивную песочницу. Это получивший распространение в мире формат тестирования новых финансовых продуктов без нарушения существующих законодательных норм. По словам исполнительного директора КазФинтеха Ерлана Смайлова, преимущества регулятивной песочницы в том, что она позволит выработать подходы к регулированию, лучше понять риски и пользу, которую могут принести эти компании. «Мы хотим, как во всем мире, перейти от нормативного регулирования к поведенческому надзору, основанному на саморегулировании. Важно, чтобы был реестр. Если компания выбывает из СРО, то автоматически выбывает из реестра и значит, не имеет права работать на рынке. Это будет классифицироваться как незаконное предпринимательство», — полагает он.

В России с 2016 года действует норма об обязательном участии онлайн-кредиторов в СРО. А вообще рынок микрофинансирования привлек внимание Банка России еще в 2013 году высокой динамикой роста. По словам г-на Игнатенко, сегодня российский рынок микрокредитования регулируется наравне с банковским. Компании обязаны соблюдать определенные ЦБ значения ПСК (полной стоимости кредита), передавать данные о заемщиках в бюро кредитных историй. Также был принят закон о разделении рынка на МФК и МКК (микрофинансовые и микрокредитные компании). «Все это кардинальным образом повлияло на количество компаний на рынке. Остаются только те, кто готов работать в новых реалиях, в рамках законов», — отмечает гендиректор MoneyMan.kz.

Нормы регулирования в России постоянно ужесточаются. С 1 января 2017 года проценты, которые начисляют МФО по договору потребительского микрозайма, не могут превышать трехкратный размер суммы долга. Закон также обязывает каждую микрофинансовую организацию размещать информацию об ограничениях на первой странице договора потребительского займа перед таблицей с индивидуальными условиями договора.

По спросу и предложение

С начала дискуссии об онлайн-кредитах ассоциация КазФинтех разъясняет свою позицию на любой доступной площадке. В начале февраля прошла презентация исследования «Оценка регуляторного воздействия на рынок микрокредитования в РК» политолога Марата Шибутова.

Автор связывает растущую популярность онлайн-кредитования с доходами населения, рынком труда, с трудностью получения банковского кредита. Он даже рассмотрел влияние микрокредитования на уровень преступности в стране. «Я не говорю, что рынок кредитования благотворно влияет на всю преступность, но если 5–10 тысяч человек взяли кредит вместо того, чтобы совершить кражу, это все равно хорошо. Эффект условный. Я бы провел корреляцию: кредитование выросло, а преступность упала. Если у наших граждан есть возможность двигаться в правовом поле, то они будут использовать ее для улучшения своего экономического положения. Мы должны предоставить им как можно больше вариантов, а воспользоваться ими или нет, они должны решать сами», — говорит г-н Шибутов.

Реальные доходы домохозяйств падают, снижается и покупательская способность граждан. Соответственно растет интерес к различным финансовым продуктам, поддерживающим потребительский спрос — от потребкредитов до рассрочки. Эту тему Expert Kazakhstan поднимал в прошлом номере (expertonline.kz/a15345). Исследование г-на Шибутова подтверждает, что часть населения остро нуждается в дополнительных средствах. Медианная зарплата составляет 83 тыс. тенге, это 53–58% от среднемесячной зарплаты. Ссылаясь на исследование Halyk Finance Research, автор отмечает, что почти три четверти занятых в 2016 году получали зарплату ниже среднемесячной зарплаты (144 тыс. тенге).

Основным источником дохода остается трудовая деятельность. Очень мала доля тех, кто получает инвестиционные доходы. Всего 12% населения получает пенсии и льготы; рынок труда не растет; реальные доходы падают — такова питательная среда для роста спроса на кредиты.

«У нас взрослого населения 12 миллионов человек, 8,9 миллиона — экономически активного. Из них 2,2 миллиона самозанятых, полтора миллиона — неформально занятого населения, еще есть безработные, — перечисляет г-н Смайлов. — Таким образом, более четырех миллионов человек вообще не соответствуют критериям банковской аудитории. Но это наши граждане, им тоже нужно предоставить финансовые возможности. К тому же, по данным Минтруда, около миллиона человек у нас получают неофициальную зарплату. Значит, у них нет официально подтвержденного дохода, нет официально подтвержденных пенсионных отчислений, но потребности у них тоже есть».

Ассоциация КазФинтех провела исследование, чтобы определить своих потенциальных потребителей. Сейчас среди клиентов растет доля продуктивно самозанятых и микропредпринимателей. Банки не видят финансовых потоков этого сегмента, потому что деятельность предпринимателей обычно непрозрачна, у них нет документально подтвержденного дохода. Это торговцы, водители такси, электрики и так далее. «Наш сегмент — самозанятые, неформально занятые — работающие люди со стабильным доходом, который они не могут подтвердить», — заключает г-н Смайлов.

Трудно себе представить, каким образом люди, получающие 80 тыс. тенге в месяц, гасят долги под 2% в день. Вот какие данные ПКБ приводит г-н Шибутов. Должников банков и других финансовых организаций насчитывается 5,5 млн человек. Проблемных заемщиков — более 1 млн (данные на начало 2017 года). Около 53% должников (более 560 человек) скрываются от банков либо предоставляют недостоверные персональные данные, из них 232 тыс. скрывают информацию о своей платежеспособности и доходах. Более 600 тыс. человек не имеют права покидать страну из-за долгов. Онлайн-кредиторы не скрывают, что их клиенты перегружены займами. Средняя долговая нагрузка на одного человека — 3,8 кредита, но подчеркивают, что более 99% — это добросовестные клиенты. По словам г-на Игнатенко, в MoneyMan.kz в 2017 году доля NPL 90 + оставалась стабильной, на уровне 4,7%.

В добросовестных заемщиков на фоне данных ПКБ верится с трудом, ведь считается, что онлайн-кредит получить легче банковского займа. Вместе с тем, представители финтех-компаний утверждают, что это не так. «У нас нет задачи раздать деньги всем нуждающимся», — говорит г-н Смайлов.

На сайте ассоциации опубликованы отраслевые стандарты онлайн-кредитования. В числе других — обеспечение защиты персональных данных заемщика и их неразглашение; защита клиента от мошеннических действий, а также полная прозрачность тарификации и сумм неустоек, информация о тарифах и санкциях должна быть размещена на сайтах компаний, а также указана в договорах. В прошлом году компании, входящие в КазФинтех, решили ограничить сумму процентов, пени и штрафов при просрочке выплаты кредита 3,5 тела займа (сумма основного долга, умноженная на 3,5).

Установлен возрастной ценз по отрасли. Хотя г-н Смайлов говорит, что деньги не сможет получить пенсионер, максимальный возраст заемщика не указан, есть нижняя граница — не менее 18 лет. Но это опасный возраст: молодые люди не могут еще соизмерять свои потребности и возможности, часто делают эмоциональные покупки, не имея достаточных средств для погашения долга, берут еще один кредит, чтобы погасить первый — и так по кругу. А разрывать этот порочный круг нередко приходится родителям или старшим родственникам. По данным исследования Марата Шибутова, клиенты онлайн-кредиторов — молодые люди от 25 до 35 лет, с зарплатой ниже средней по стране.

Что касается ставок вознаграждения в 700–1000% годовых (от 2% в день), онлайн-кредиторы считают некорректным указывать проценты по займу в годовом исчислении. Средняя сумма кредита по сектору — 42 тыс. тенге, срок — 24 дня, правильнее считать проценты за день. То есть при своевременном погашении долга заемщик выплатит к основному долгу 48%. Высокие ставки участники рынка объясняют большими издержками компаний, связанными с IT-обеспечением, применением современных скоринговых технологий, привлечением клиента, его генерацией из интернета.

Анализ г-на Шибутова показал, что при 56% и даже 100% годовых по займу на сумму 42 тыс. тенге маржа финкомпании — банка, МФО — будет отрицательной. И только 2% в день дадут слабо положительную доходность.

Читайте редакционную статью: Капилляры финансовой системы

Честные деньги

По словам исполнительного директора Казахстанской ассоциации «Финтех» Ерлана Смайлова, регулирование рынка онлайн-кредитования позволит отделить легальные компании от «серых» кредиторов, а значит, лучше защитить заемщиков.

— Компании онлайн-кредитования зарегистрированы как юридические лица?

— Все они зарегистрированы в органах юстиции. Это системные игроки, которые занимаются легальной, прозрачной деятельностью. У них есть штат, они платят налоги, в целом за три года их сумма составила 2,5 миллиарда тенге; план на 2018 год — 3 миллиарда. Участники КазФинтеха привлекают инвестиции, создают рабочие места: сейчас в компаниях ассоциации работает около 1200 человек, которые получают зарплату и тоже платят налоги. С начала выдачи первого онлайн-кредита привлечено около 9 миллиардов тенге инвестиций в этот сектор, и, что очень важно, наши компании оперируют не государственными средствами, а собственными, мы не используем ни бюджетных денег, ни институтов развития, ни депозитов населения или квазигосударственных организаций. Единственное, что мы просим у государства — принять понятные правила игры на этом рынке, нам этого достаточно для дальнейшего развития. Кроме того, мы содействуем развитию финансовой инфраструктуры в целом, потому что работаем с банками. Все кредитные средства поступают на банковскую карточку клиента, и банки получают свою часть доходов. Мы даем заработать платежным терминалам и кредитным бюро. Одним словом, деятельность онлайн-компаний оказывает положительный мультипликативный эффект на всю финансовую систему.

— Вы поддерживаете банки и другие финансовые компании, платите налоги, работаете прозрачно. Но развернувшаяся дискуссия в большей мере касалась не столько работы финтех-компаний, сколько рисков заемщиков, которые берут на себя непомерно высокую долговую нагрузку.

— Да, есть риски, связанные с защитой заемщиков. В этом отношении мы последовательно выстраиваем стандарты, принимаем единые правила деятельности. Сектор молодой, растет быстро, здесь могут быть какие-то издержки. Мы сейчас проходим эту стадию, но стараемся выявлять и лечить «болезни роста». Собираемся с членами ассоциации и решаем, каким образом защитить клиентов.

— А что это за теневые компании, от которых вы хотели бы обезопасить заемщиков?

— Они не входят в нашу ассоциацию, а значит, мы не можем на них влиять, распространять на них наши стандарты и правила. Эти компании могут применять самые различные схемы. Спрос на деньги сегодня очень высок: в прошлом году, по данным Первого кредитного бюро, компаниями ассоциации было выдано онлайн-кредитов на сумму 39 миллиардов тенге. Доходы населения падают, снижается покупательская способность. Люди за деньгами все равно пойдут. Но это не банковская аудитория, банки не дадут им такую маленькую сумму и на такой короткий срок. Поэтому перехватывают деньги у наших компаний, в ломбардах — хотя это сложнее, потому что не у всех есть залог, а также у ростовщиков. А это могут быть и полукриминальные, и криминальные организации. В стране существует большой долговой рынок, который вообще никак не регулируется. И в этом случае заемщик абсолютно не защищен ни от слишком высоких процентов, ни от насильственных действий в случае задержки или невыплаты долга. В регионах кредитуются не только под недвижимость, но и под урожай, под технику, под скот, и всего этого заемщики могут лишиться в случае непогашения задолженности. Прозрачные компании — это альтернатива. Наши клиенты защищены Гражданским кодексом, если что-то не так, они могут пожаловаться в нашу ассоциацию; подать в суд; добиться реструктуризации долга.

— Как компании ассоциации относятся к возможному контролю со стороны Нацбанка? Ведь в таком случае им придется выполнять все регуляторные требования, а они могут быть достаточно жесткими.

— Регулирование — это инфраструктура ответственности. Мы видим риски в бессистемном развитии: на этот рынок может выйти любая компания-однодневка, которая не будет придерживаться ограничивающих стандартов. Наши компании настроены на долгосрочную работу, поэтому заинтересованы в защите клиента. Мы стали частью финансовой системы, но хотели бы этот процесс систематизировать, сделать его институциональным.

— Компании к этому готовы?

— Да, они понимают, что их ждут некоторые ограничения, но при этом они получат долгосрочность и системность. Мы постепенно и сами идем к этому. Помимо стандартов защиты потребителя мы в этом году планируем разработать стандарт добросовестной конкуренции. Ассоциация работает в понимании стратегических целей и ответственности компаний. Я считаю, наш опыт в чем-то уникален для Казахстана. Де-юре нет оснований для саморегулирования нашей организации, де-факто мы применяем правила саморегулирования, как это делают в европейских странах и в России.

— Можно ожидать увеличения числа прозрачных компаний при введении регулирования или, наоборот, некоторые предпочтут уйти «в тень»?

— Безусловно, число прозрачных компаний вырастет за счет как раз сегодняшних «серых» игроков. Думаю, они поймут, что иного пути нет: нужно становиться прозрачными или уходить с этого рынка. Мы и сами будем заинтересованы в том, чтобы сокращалось количество компаний, которые не платят налоги, не защищают потребителя, применяют различные незаконные схемы.

— Как компании сами защищаются от мошенничества?

— У нас есть различные технологии, но ни одна технология не защитит человека лучше, чем он сам. Практически все случаи мошенничества, которые удаются, а это мизерный процент, связаны с социальным инжинирингом. Около 90 процентов совершаются в кругу одной семьи, когда человек пользуется данными банковской карточки, удостоверения своего родственника; зная его анкетные данные, дает свой телефон для верификации и оформляет кредит. Еще 10 процентов случаев мошенничества связаны с тем, что люди у нас не умеют хранить свои личные данные. Например, им предлагают работу и просят заполнить подробную анкету. Или прислать доверенность на открытие банковской карточки для перечисления зарплаты. Мошенники, имея все эти документы и зная анкетные данные человека для верификации, подают заявку на кредит. Деньги приходят на карточку того человека, который дал доверенность на оформление карты. Нужно быть очень бережным к своим персональным данным. Это ключ к вашим деньгам. Преступники из мира материального переместились в мир виртуальный. В этом случае технологии бессильны, потому что все данные корректны. Каждый выявленный случай мошенничества заставляет нас совершенствовать технологии, ведь внутри ассоциации идет очень четкий обмен данными, обмен технологиями.